ГАУ МО «Красногорское информагентство»

Возьми газету бесплатно

Яндекс.Погода

четверг, 29 октября

облачно с прояснениями+4 °C

Сапёр на войне в особой цене

23 апр. 2020 г., 14:08

Просмотры: 252


Во  время Великой Отечественной войны инженерные войска не случайно считались элитой Красной армии. Саперы должны были много знать и уметь, поэтому их и готовили не хуже современного спецназа и доверяли самые сложные задачи.

– Можно сказать, что путь мой в саперы был тернистым. В начале войны я имел бронь, так как работал на Заряновском руднике недалеко от Алапаевска, где и родился. Но как только исполнилось 18 лет, сразу пошел в военкомат проситься на фронт. Толчком послужила и гибель лучшего друга. В общем, 22  октября 1942 года райвоенкомат дал мне на руки направление в танковое училище, располагавшееся в Елагинских лагерях, – начал свой рассказ участник Великой Отечественной войны Казимир Васильевич Думинов.

Какое училище? Парень рвался на фронт, на передовые рубежи, а тут за парту садиться надо. Так и сказал начальнику штаба: «Учиться не буду!». – Отправили меня через дорогу в другую воинскую часть. Так я стал сапером отдельного запасного полка инженерной техники. Жили в землянках, обогревались буржуйками. Выдали нам кавалерийские бушлаты, теплое белье, кому могли, родные переслали валенки (зимы-то были суровые). У всех серые, а у меня черные, до колен, тепло, – улыбается ветеран, вспоминая те пимы.

И все же от учебы «отвертеться» не удалось: большую часть времени проводили в классах. Изучали саперное дело до самых его тонкостей. И это было оправданно, ведь не только за себя отвечаешь, а и за всех, кто вокруг тебя. – Сложно было, чего уж там говорить. К примеру, учились проходить через МЗП (малозаметное препятствие), это связка в сеточку очень тонких медных проволочек, как женская вуаль, чуть-чуть стемнело, и ее уже не видно, а сеточка-то под напряжением в 1 200 вольт. И мы в скафандрах из красной меди, в которых щелки только для глаз и рта, пролезаем под ней – треск, искры, запах паленого. Постоянно всю свою амуницию всегда таскали за собой – металлический щуп (такие и сейчас используют), миноискатель, две саперные лопаты (маленькую и большую), подрывную машинку, бикфордов шнур, детонатор, толовые шашки.

В конце июля 1943 года саперов полка специального назначения начали направлять на фронт.

– Кавалерийские бушлаты сменили на шинели, карабины – на автоматы ППШ. В  первых числах августа прибыли на сортировочный пункт в Москву, а затем нас перебросили за Нахабино по Волоколамскому направлению. Мы все еще находились в резерве главного командования инженерных войск, немцев уже отбросили от столицы больше чем на сто километров. Но резерв был чисто условным, потому что приходилось постоянно выполнять спецзадания. Преодолеть, обойти, установить…

В теории это кажется легко, но ведь уже и практика была хорошая. Саперы проходили свой намеченный путь, а точнее сказать, проползали по-пластунски, прижимаясь к земле, чтобы между ней и телом не оставалось ни малейшей щелочки. А когда ночное небо освещали немецкие ракеты, буквально вдавливались в холодную землю и сливались с ней.

 – Работали щупами. Дело, считай, ювелирное. Ползешь медленно, осторожно, чуть дыша, перед собой прокалываешь каждый сантиметр земли. Взял чуть в сторону – пропустил мину. От напряжения даже зимой гимнастерки были мокрые от пота, – вспоминает Казимир Васильевич.

Сколько их было, таких ночей на пределе человеческих возможностей, никто из саперов не считал. От усталости, напряжения счет обезвреженных мин не вели, но не будет преувеличением сказать, что этот самый счет шел на сотни, а то и тысячи.

– Саперы выбывали из строя практически ежедневно. Однажды так чуть и я не выбыл. В ту ночь на задание вышли три пары (всегда ходили парами), делали чистый проход для наших войск. Закончили работу и стали выдвигаться назад. Мы с товарищем немного отстали, и во время движения он задел ногой растяжку гранаты. Взрыв, крик, глухая тишина, что-то липкое заливает лицо, ничего не видно. Не повезло моему напарнику: ступня болталась чуть ли не на ниточке, а я получил ранение в лицо и контузию. В общем, заштопали меня, но отметины остались, – говорит ветеран, – и на лице, и в душе.

…Война оставила в памяти Казимира Думинова немало зарубок. Тяжелые бои на  Центральном, Западном, Воронежском фронтах, потери боевых товарищей, радостные дни освобождения от фашистов советских городов, сел и деревень, светлый День Победы и многое другое, о чем он в  послевоенные годы никогда не забывал.

– День Победы я встретил в теплушке в каком-то тупике подо Ржевом. Невозможно передать, что творилось в тот момент, когда кто-то крикнул: «Победа!!!». Все выскочили, обнимались, мужчины не стеснялись слез, кричали, плясали, бросали вверх пилотки, салютовали из всего оружия. Этот День Победы никогда и никому не позволено предать, ведь каждый день мира оплачен 27-ю миллионами жизней советских людей.

А потом были годы, наполненные трудом на Красногорском механическом заводе, которому ветеран посвятил 39 лет трудового стажа, 19 из них – начальником участка, начав учеником сборщика цеха № 11 завода № 393. Вместе с женой, которая, к сожалению, ушла из жизни, воспитали дочь и сына. Сегодня его окружают две внучки, внук и две правнучки, которые уже совсем взрослые.

– В свое время я очень часто бывал в школах, детских садах, где рассказывал о войне, своем боевом пути, – сказал, завершая наш разговор Казимир Васильевич, – и понял, что патриотизм, любовь к Родине надо воспитывать именно с детского сада, чтобы не вырастить на своей земле потерянное поколение.

Людмила НОВИКОВА. Фото автора

Похожие новости

У станка на табуретке

23 апр. 2020 г., 14:21