ГАУ МО «Красногорское информагентство»

Возьми газету бесплатно

Яндекс.Погода

четверг, 29 октября

облачно с прояснениями+3 °C

У станка на табуретке

23 апр. 2020 г., 14:21

Просмотры: 124


Дети войны. Такую правду жизни воспринимать очень нелегко. Война искалечила тысячи детских судеб, отняла светлое и радостное время. У каждого из тех мальчишек и девчонок своя судьба, но есть то, общее, что объединяет – детство, закончившееся 22 июня 1941 года. А еще они, как могли, приближали Победу – в меру своих хоть и маленьких, хоть и слабых сил, хлебнув горя полной чашей.

– Я не считаю, что мои слова могут прозвучать высокопарно, потому что так и было: тогда вся жизнь страны подчинялась нуждам фронта и военной экономики. Практически каждый человек ощутил себя гражданином в полном смысле этого слова, почувствовал, что судьба государства в его собственных руках, что он лично ответственен за настоящее и будущее своего народа, – говорит Анна Леонтьевна Митичкина, член Красногорского отделения Московской областной организации «Всероссийское общество инвалидов», которая как раз из поколения детей войны.

В ее судьбе много тяжелых воспоминаний и сложных переплетений. Родилась 11 мая 1929 года на Западной Украине. Время было страшное, голодное. По рассказам матери, именно в этот день убили ее деда, который отказался отдать последний хлеб бандеровским прихвостням, напавшим на деревню. Позднее мать уехала на заработки, а девочка осталась с бабушкой. Только в 1938 году она забрала дочку к себе в Подмосковье. Так Анна (тогда еще Ганна) Леонтьевна и стала жительницей Красногорского района.

– Мне было 13 лет, когда началась война. Не окончив и пяти классов, пошла работать «для фронта» на Красногорский оптический завод. Мы жили в деревне Ангелово, снимали там угол. До завода приходилось добираться пешком – полтора часа утром, столько же поздним вечером, а опаздывать было нельзя ни в коем случае. Время военное, и за этим строго следили, несмотря на наш малолетний возраст. Работала я токарем, делала детали для револьверов. Ростом не особо вышла, поэтому, чтобы дотянуться до станка, приходилось табуретку подставлять. Впрочем, все мы ребятишки на таких самодельных «постаментах» стояли.

О том, что они производят детали для револьверов, узнала, конечно, намного позже, а тогда все было засекречено: не положено было об этом знать и никому рассказывать было нельзя.

– Очень трудно было, – продолжает свой рассказ Анна Леонтьевна. – Станки гудят, но даже сквозь этот гул слышны еще какие-то странные звуки: под высоким потолком цеха кружат, раскинув крылья, летучие мыши ростом с голубей. Нам же казалось, что бомбежка началась, мигом все на пол плашмя падали. Бригадир ругается, а мы от страха головы поднять не можем, тем более что буквально на днях на территорию завода упала бомба. Хорошо хоть не на цех, а только на территорию.

Работали по 12 часов каждый день, редко были выходные. Взрослые стояли за станком круглосуточно. Зимы прежде холодные были, приходилось в телогрейках работать. Чтобы немного согреться, бегали в подвал, что был неподалеку от цеха, там можно было и вздремнуть с полчаса, а потом опять к станку. А еще было очень голодно. Стимулировали рабочих выполнением плана.

– Если работали хорошо и выполняли план, то нам давали талоны на фабрику-кухню (ныне Сливница). Старались выполнить норму, если нет, могли остаться без обеда, бывало и такое. На то, чтобы сбегать в столовую и обратно, давалось полчаса. Иной раз и не заметишь, что за обед ты проглотил – в полном понимании этого слова.

Поедим быстренько – и снова к станкам. Только приладим деталь, а тут команда: «Остановить станки». Оказывается, в котельную пришли вагоны с углем, срочно надо разгружать. И опять мы в первых рядах. Натаскаемся до того, что просто с ног валимся. Найдем местечко возле батареи, свернемся калачиком и спим, а тут опять бригадир: «Подъем!!!». Но могу похвастаться: за хорошую работу завод мне выделил зимнее пальто и бурки. Я, можно сказать, семью кормила, отдавая все заработанное маме, – продолжает свои воспоминания Анна Леонтьевна Митичкина.

– С питанием проще становилось с приходом весны. Собирали на перепаханных полях подгнившую картошку, из которой мама ухитрялась печь блины, щавель, крапиву обрывали. Мы все травки съедобные знали, правда, животами потом мучились, но это уже было неважно.

Хоть и война, а молодежь все равно пела и плясала. Все песни военных лет доходили до деревни. Анна Леонтьевна, несмотря на неимоверную усталость, несколько дней в неделю забегала в «зимний клуб», где вместе с такими же девчонками пела в хоре, танцевала, участвовала в самодеятельности.

– Я не сдавалась, были и энергия, и настрой. Уже после войны мы вместе со своим сложившимся за годы творческим коллективом ездили по госпиталям, выступали перед ранеными солдатами. Вообще надо сказать, что тот тяжелый труд нас закалил. Мы росли крепкими, ловкими, умеющими все делать самостоятельно, помощниками взрослым.

О своих чувствах, с которыми она встретила объявление об окончании войны, Анна Леонтьевна говорит так: «Не передать словами. Мне 16 как раз исполнилось. Смеялись, плакали, плясали, пели – все вместе. Я побежала в клуб, кто-то принес самогон, на радостях попробовала, больше ни разу в жизни я его не пила».

Сильное поколение, мужественное, через все испытание пронесшее чувство патриотизма и любви к своей родине, закалившееся. Вот и Анна Леонтьевна Митичкина, хоть и перешагнула уже 90-летний рубеж, а все не спешит на отдых – активно участвует в общественной жизни, состоит в совете своего многоквартирного дома, возглавляет отделение Красногорской городской организации инвалидов.

– Глядя на нее, нельзя не трудиться, нельзя не любить жизнь, – сказала как-то правнучка Ирина. – Она для всех нас пример – яркий, добрый и светлый.

Людмила ВАСИЛЬЕВА. Фото из архива «КВ»

 

Похожие новости