ГАУ МО «Красногорское информагентство»

Возьми газету бесплатно

Яндекс.Погода

четверг, 29 октября

пасмурно+4 °C

Взлетала красная ракета

23 апр. 2020 г., 14:30

Просмотры: 144


– Я уже и не помню, что мы кричали, когда бежали в атаку. «Ура!» кричали точно, а вот «За Родину, за Сталина!»? Все наши крики захлебывались в сплошном свисте пуль и грохоте артиллерийских орудий. Но точно помню, что в коротки минуты затишья рассуждали о будущем, о том, как мы будем хорошо жить после войны, а может, мы уже и не будем. Мысли были разные, очень не хотелось умирать в 18 лет.

 Вот так несколько неожиданно начался наш разговор с участником и инвалидом Великой Отечественной войны, воевавшем на 1-м Прибалтийском фронте, Эдуардом Васильевичем Зайцевым.

– Из семи мужчин рода Зайцевых, моих родных по отцовской линии со смоленщины, с войны вернулись трое… Моей бабушке в 1943 году в феврале и марте одна за другой пришли две похоронки на сыновей (моего отца Василия Гавриловича и его брата Ивана), еще одна – в 44-м, а потом и внуков «очередь подошла»: 10 марта 1945 года под Кенигсбергом сгорел в танке младший лейтенант Вадим Зайцев, мой брат, – продолжил Эдуард Васильевич.

Чтобы немного отодвинуть эти горестные и страшные воспоминания, спросила о детстве, школьных годах.

 – Я родился в 1926 году в деревне Костюшково под Смоленском. Ее сейчас уже нет, а тогда это чуть ли не село было – с богатыми пятистенками, большими усадебными хозяйствами, дворами, набитыми разной домашней живностью. У нас, например, даже гумно свое было. Родители оба учительствовали, люди были очень грамотные, но сельской работы не чуждались и нас приучали к хозяйству. Прямо со школьной парты меня призвали в армию. Направили в учебный полк в Марийскую Республику, в пехотные войска. Шел ноябрь 1943 года.

И вновь мы вернулись к рассказу о войне.

– Проучился семь месяцев, а в июне 1944 года началось массовое наступление на белорусском направлении – и в июле нас уже бросили в первый эшелон этого сражения. Позднее узнали, что план по освобождению Белоруссии получил кодовое название – операция «Багратион».

Вспоминая путь на фронт, Эдуард Васильевич рассказывал, что эшелон шел быстро, через день уже оказались в Москве.

– По команде выскочили из вагонов, а на перроне стоят сбитые из досок столы, на которых и первое, и второе блюда, и сто грамм. Наелись досыта, и опять «По вагонам!». К вечеру остановились в лесочке. О том, что приехали к самой передовой, поняли по недалекому зареву и слышному грохоту. Построили нас и начали распределять по пехотным полкам. Я со своим хорошим другом Сашкой Лосевым попал в 145-ю стрелковую дивизию 599-го полка (Сашка погиб на моих глазах чуть ли не в первом ночном бою, мы рядом лежали – мгновение, и его уже нет…).

Тогда, в 1944 году, сержант Зайцев командованием 145-й стрелковой дивизии был награжден орденом Красной звезды. О том, как совершил свой подвиг, Эдуард Васильевич говорит очень скупо.

– Я был командиром отделения. 6 октября получили приказ пойти в разведку, чтобы понять, что там впереди. Пошли ночью впятером, захватили несколько автомашин противника с военным грузом. Немцы нас все-таки заметили, завязался бой. Тогда мы уничтожили 15 немецких солдат, вернулись без потерь.

  Белоруссию освободили, а тут новое наступление – на Мемель (Клайпеда), – продолжает рассказ ветеран. – Сплошной линии фронта уже нет, но есть оставленные немцами железобетонные доты, несколько линий траншей, минные поля, проволочные заграждения в 2–3 ряда. Все это было серьезным препятствием. Или еще одна ночная вылазка. Нужно было выявить огневые точки противника. А как? Только обнаружив себя. Так и решили. Подошли поближе к немецким позициям, взводный командует: «Стреляем!». Немцы в ответ открыли шквальный огонь, чем и показали конкретное место своего расположения. Опять все обошлось без потерь.

В декабре 1944 года во время очередной наступательной операции Эдуард Зайцев был тяжело ранен. – Случилось это под Тукумсом в Латвии. С вечера знали, что утром после 40-минутной артподготовки идем в наступление. Взлетает красная ракета, и мы выскакиваем в атаку. Сразу несколько дивизий по линии фронта, километра на полтора сплошная стена. Пробежал я вперед, наверное, около километра, крайним зрением заметил за горящим домом немца, но он опередил меня – выстрел, я упал. А за несколько часов перед боем выпал снег, и лежу я, уткнувшись в это белое покрывало, а подо мной расплывается красное пятно, – вспоминает ветеран.

Немного придя в себя, Эдуард невдалеке увидел санитаров, а они его не заметили, кричать из-за раны в груди он не мог. Пролежал еще два часа, очнулся и решил, что надо двигаться туда, откуда вышел.

– Сил нет, но добрел до какого-то блиндажа, – рассказывает дальше Эдуард Васильевич. – Теплый блиндаж, наверное, немецкий. Рухнул на лавку и забылся. Только через какое-то время меня как стрелой пронзило: «Выходи, иначе здесь и останешься, никто тебя не найдет. Фронт ушел». Выполз и побрел потихоньку. К вечеру дошел до медсанбата. Осмотрели рану, оказалось, пуля прошла насквозь. Дня через два отправили во фронтовой госпиталь, через три недели – в тыл, в Мичуринск.

В апреле 1945 года Эдуард Зайцев с первой группой инвалидности был направлен в запасной полк, откуда вновь – на 1-й Прибалтийский, в гаубичную артиллерию.

 – Тогда сказал себе: теперь-то я поживу, теперь можно и пострелять, это тебе не пехота, не первый эшелон, – со смехом говорит Эдуард Васильевич.

Но пострелять особо не пришлось: через две недели война закончилась. Победу он встретил в Латвии.

– Чувства от радости победы не могу передать до сих пор. Это было что-то невероятное! Конечно, мы были уверены, что победим. Но какой ценой! Это надо помнить не только нынешнему поколению, но и тем, кто придет на эту землю даже в далеком будущем. И эти слова ветерана Великой Отечественной Эдуарда Васильевича Зайцева по праву можно считать наказом потомкам.

Людмила НОВИКОВА. Фото Павла КАРЯГИНА

Похожие новости